Главная выставка года

ЭТО МОЙ МИР

В ГОСУДАРСТВЕННОМ музее искусств Республики Каракалпакстан им. И. В. Савицкого к 40-летнему юбилею музея открылась выставка творчества узбекских художниц Елены Коровай и Надежды Кашиной "Это мой мир".

Для были выбраны произведения художниц, столь ярко отразивших своеобразие Узбекистана. Тема Востока для художника-европейца всегда была довольно заманчивой и являла собой нескончаемый источник вдохновения. Обладая притягательной силой, таинственный, яркий, пряный Восток очаровал не один десяток художников. По сложившейся уже европейской традиции, в поисках новых тем и решения новых пластических задач многие творческие люди из России обращаются к экзотике Востока. Узбекистан в первой половине XX века для них стал своеобразным местом паломничества.

Творчество именно этих художников и определило характер коллекции музея: сбор живописных полотен начался именно с художников, посвятивших Узбекистану свое творчество. Среди них Р. Фальк, Н. Ульянов, А. Волков, У. Тансыкбаев, М. Курзин, А. Николаев, В.Уфимцев, Т.Беньков, особое место в этом ряду занимает творчество женщин — Е.Коровай и Н.Кашиной.
Для названия выставки был использован фрагмент цитаты из работы Е. Коровай "Фотомонтаж" ("Мир мой, так в этом мире все очаровательно перепутано" — текстовое сопровождение работы).

Фрагмент карты с указанием маршрута Харбин-Иркутск-Омск-...-Москва-Петроград.
"Фотомонтаж" — это воспоминание детства Коровай, проведенного в Харбине, становление ее как художницы в Петрограде и Москве.

Сама карта подчеркивает влечение Коровай к Востоку, это подтвердила ее судьба. Направление маршрута Восток-Запад-Восток красной линией проходит через все творчество Коровай (1901-1974) и Кашиной (1896-1977), чьи произведения, некоторые впервые (Е.Коровай "Фотомонтаж", "Натюрморт с апельсинами", "Натюрморт "Подсолнечное масло", "Натюрморт с гранатом", "Портрет Ланской") экспонируются на настоящей выставке.

Е. Коровай и Н. Кашина приехали в Узбекистан почти одновременно. Экзотика Востока способна соблазнить художника внешними признаками — декоративностью мотивов, яркостью красок — и увести от понимания сути Востока. Только наблюдательность и способность разглядеть в общем малейшие детали оберегают художника от увлечения поверхностным блеском. Новая культура, ставшая для Коровай и Кашиной объектом пристального художественного познания, дала не только новые сюжеты, но и новые средства выражения.

Елена Коровай детство провела в Харбине, где ее отец служил начальником отделения железной дороги, мать была драматической актрисой.

В 1914- 1917 годах Е. Коровай училась в Петербурге в школе поощрения художеств у Н. Рериха и И.Наумова. В 1917 году переехала к родителям в Барнаул, где примкнула к работе барнаульской группы художников, занятых поисками и утверждением новых форм в искусстве (М. Курзин, В. Гуляев, позднее — В. Маркова). Здесь же преподавала в школе-студии отделения Алтайских художественных мастерских. В 1920-1923 годы училась во ВХУТЕМАСе (Всесоюзные художественно-технические мастерские), которые не окончила. Много путешествовала по стране. С середины 20-х годов обосновалась в Средней Азии: сначала в Ташкенте, затем — в Самарканде. Будучи в Узбекистане Е. Коровай работала художником в театрах республики, на Самаркандской "Изофабрике", оформляла детские книжки — "Лягушка и молоко", "Два брата", "Детский сад", принимала активное участие в создании Самаркандского отделения Союза художников.

Цикл графических и живописных произведений Елена Коровай посвятила бухарским евреям. Художник использует пластичный, выразительный, не лишенный условности язык в изображении сценок из жизни еврейской общины, портретов обитателей махалли ("Красильщики", "В парикмахерской", "Бухарский еврей").

Бухарские евреи — одна из древнейших общин мира, история которой уходит в глубину веков. В течение более двух тысяч лет эта община сумела сохранить свою веру и национальную принадлежность, живя почти в полной изоляции от мирового еврейства. Бухарские евреи проживали главным образом в Узбекистане, Таджикистане, Южном Казахстане. Говорили на таджикском языке. Первые археологические свидетельства проживания евреев на территории Центральной Азии были обнаружены исследователями во время раскопок в Туркмении в городищах Мерв и Байрам-Али в 1954 году. Обнаруженные остатки древней синагоги, а также черепки с надписями и именами относились ко II веку до нашей эры — I веку нашей эры, времени, когда эти территории были под контролем Греко-Бактрийского и Парфянского царств.

Еврейская община в Бухаре впервые упоминается в XIII веке. С XVI века Бухара становится основным центром еврейского поселения Центральной Азии, но к 60-м годам XIX века еврейские поселения существовали также в Самарканде, Карши, Шахрисабзе, Катта-Кургане, Кермине, Маргелане. Основными занятиями бухарских евреев были крашение пряжи и тканей, торговля шелком, частично — хлопководство, виноградарство, табаководство. С конца 80-х годов XIX века около 1,5 тысячи бухарских евреев эмигрировали в Палестину. В начале 30-х годов XX века число эмигрантов, в том числе и нелегальных, возросло до 4 тысяч.

В 1946 году Елена Коровай вернулась в Москву. Более поздний, московский период творчества Коровай представлен на выставке натюрмортами "Натюрморт с гранатом", "Натюрморт с апельсинами", "Натюрморт "Подсолнечное масло".

Надежда Кашина (1896-1977) родилась в Перми в семье потомственного художника занимавшегося настенной росписью и иконописью. Училась в Пермском народном художественном училище (1920) у А. Каплуна, затем в Московском ВХУТЕМАСе - ВХУТЕИНе у Р. Фалька и С. Герасимова.

Поворотным шагом в жизни и творчестве Надежды Кашиной стал ее приезд в Узбекистан в 1930 году. Первое знакомство с солнечным краем у Надежды Васильевны Кашиной состоялось в 1928 году. Сначала по командировке Главискусства, а через год и еще одна поездка. "Величайшее разнообразие нетронутых тем, декоративность цвета, пластика линий, типаж, сверкающее небо" — такой ей представилась Средняя Азия. Первое впечатление от Самарканда вылилось в целую серию работ, которые экспонировались на выставках художественных объединений "Рост"'и "13" и были встречены в Москве одобрительно. В ее ранних работах ("Рождение ребенка. Предсказание судьбы", "Сбор хлопка", "Сдача хлопка", "Переправа через Сырдарью") сказалось влияние западноевропейского экспрессионизма и примитивизма, что мы видим в изображении фигур на картинах, которые психологически не различимы, не разработаны. Надеждой Васильевной было принято решение остаться в Узбекистане навсегда.

Свою роль сыграла не только экзотическая природа, но и художественная жизнь Самарканда. Рядом с такими именами, как О.Татевосян, Е. Коровай, Г. Никитин, В. Еремян, П. Беньков, З. Ковалевская, которые жили здесь, витал дух творчества, заманивший сюда и Надежду. Кашина все так же увлечена проблемами света и тени, она отдает предпочтение примитиву. Условность и неразработанность фигур все также свойственны работам 1930 годов ("Готовят плов", "Лудильщики", "Улица старого города. Ташкент"). Уже через 2 года состоялась персональная выставка художницы. Работы Н. Кашиной были встречены без особого восторга. Самаркандские художники видели в ее работах отход от изучения действительности, и лишь эмоции, прочувствованные ею. Негативно воспринималась и декоративность работ, так как "черная гамма ее полотен не давала никакой глубины пространства". В работах видели "экзотику", которую требовали исключить из творчества.

"Выставка была встречена разгромом. Ко мне были предъявлены жесткие требования — работать непосредственно с натуры. Предстояла ломка наметившегося уже пластического языка. Я была потрясена и даже растерялась. А потом восприняла это как новую творческую задачу на своем пути. Теперь ни одного мазка уже не клала без натуры", — вспоминает Н. Кашина. Определило характер дальнейшего творчества Кашиной правительственное постановление 1932 года "О перестройке литературно-художественных объединений", ставившее в жесткие рамки экспериментаторство и поиск художников. Дальнейшая художественная деятельность художницы основывалась на методе тщательного изучения натуры, что пропагандировалось активно в те годы в Самарканде Павлом Беньковым.

Переход к реализму был не мгновенным. Преодолевая старые привычки, художница делает попытки создать реалистическое произведение. Но импрессионистическое видение, условность рисунка встречаются и в 40-е годы ("Самарканд. Закат" (1945)) "Над арыком " (1947), "Дорога в Шахи Зинда" (1943). Творчество 1950 г.—окончательный переход к реализму ("Груши" 1959, "Фрукты" 1959).

Показательны в плане эволюции творчества художницы работы "У Шир Дора" (конец 1920-х) и "У Шир Дора" (1966). Высказанные критиками замечания по творчеству Кашиной, такие, как отход от действительности, условность в поздней картине исчезают, оставляя в воспоминании посетителя непосредственную живость ранней работы.

И. ПЕТРУШИНА,
ученый секретарь ГМИ Республики Каракалпакстан им. И.В. Савицкого.

газ. Вести Каракалпакстана 19 АВГУСТА 2006г. № 17118.